Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

04. Девушка на ступеньках

Полезно и забавно

Тэги и многое другое:





Visitor Map
Create your own visitor map!


Тредоразворачивалка не работает, но пусть будет - на память о старой верхней записи.

Тредоразворачивалка убрана по требованию Конфликтной Комиссии. Мир ее праху.

P.S. В связи с нашествием анонимов-спамеров пришлось заблокировать возможность анонимных комментов. Если вам это сильно мешает - напишите мне на е-мейл (в профиле), подумаем, что можно сделать.
18. Любопытное

Любопытно...

Любопытно - что, вся стиляжья компания была "подставными"? Иначе как они так легко приняли в свою компанию "подставного" Джонни? С другой стороны, они и Викинга приняли - правда, не без усилий с его стороны, во-первых, во-вторых - вряд ли они что-то узнали о нем (или об одной из его масок).

"Затем, блаженно потягивая огненный чай, Винокуров и Сопако щурились на солнышко, оглядывая посетителей. Внимание Льва Яковлевича привлекла компания, сидевшая через столик: две девицы и двое молодых парней с шумом поедали шашлык. Девицы весьма усердно запивали его модным вином «Ок мусалас», парни — коньяком «Пять звездочек».

— Кто бы это мог быть? — спросил Лев Яковлевич, пораженный фантастическими одеяниями пирующих.

— Стиляги, — уронил шеф. — Закажите еще шашлыку.

— Я лопну.

— Без разговоров… Ну!

Винокуров стал серьезным. Сев вполоборота к быстро пьянеющей компании так, чтобы можно было краем глаза наблюдать за ней, «Викинг» продолжал чаепитие. Пожалуй, лишь он один делал вид, что не замечает «стиляг». Остальные посетители шашлычного ряда откровенно разглядывали диковинных субъектов, вполголоса отпускали иногда в их адрес едкие замечания.

— Эти… с луны свалились, да?

— Не-ет! Из больницы бежали.

— Это джины… из бутылок прыгали.

— Да что вы! Просто люди на маскарад собрались. Фестиваль молодежи и студентов скоро, карнавалы предстоят.

«Стиляги» обращали на себя внимание не случайно. Наряды их действительно следовало признать сногсшибательными. Кофты девиц, стриженных под полубокс, переливались такими яркими цветами, что смотреть на них глазами, незащищенными синими очками, представляло, пожалуй, такую же опасность, как и на огонь автогенной сварки. Вместо обычных юбок, они почему-то носили брюки. Перчатки их из тюлевых занавесок будили в памяти книжные воспоминания о франтихах-горничных из богатых купеческих домов. В ушах девиц красовались огромные, чуть не с блюдце, клипсы в виде ромашек, от локтей до кисти метались толстенные цепи накладного золота с длинными, в шесть-семь звеньев, обрывками, что придавало их обладательницам аристократически-каторжанский уголовный облик. Смазливые личики девиц безобразили сиреневые, размашисто нарисованные губы.

Их гривастые кавалеры также выглядели весьма импозантно. Пиджаки «стиляг» цвета зеленой мути были столь длинны, а сверхузкие «дудочки» столь коротки, что казалось парни по рассеяности вовсе забыли надеть брюки. Несмотря на жару, они щеголяли в башмаках на толстой, в три пальца, каучуковой подошве. Их ступни наверняка одолевал мартеновский зной. Костюмировку венчали галстуки с изображением тощей и ротастой красотки, оставившей себе из предметов туалета лишь бюстгальтер. Да и тот она держала в руках.

Странная компания поминутно разражалась неестественным смехом, напоминающим лошадиное ржание и толковала на непонятном наречии.

— Я ухватил вчера такёй стиль! — хвастался плечистый парень с черной волнистой шевелюрой и смуглым тонко очерченным лицом. Он заметно опьянел: — Такёй стиль! Понимаешь… «Кеч энд кеч».

Девицы заохали, а его приятель — круглолицый и белобрысый — спросил не без зависти:

— СкОль мОнет?

— МОнет? — презрительно скривился брюнет. — Обменял на какой-то карманный телескоп своего папа. Старик еще ничего не знает… Ха-ха-ха! Заведу ему — сразу взмолится, прощения начнет просить. У нас так… только он начнет среди меня агитацию проводить, а я на адаптер «Королеву Бэсс» кладу или «буги-вуги» Бэни Гудмэна… Мгновенно скисает старик. Как овечка становится. Джонни Стиль трепаться не любит.

Очередной взрыв сатанинского хохота.

— Хорошо иметь папашу-академика, а, Джонни? — не без зависти вставил белобрысый, как только поутихло за столом.

— Моя заслуга! — отвечал Джонни. — На моих глазах человек вырос. Сменным инженером был, а теперь атомами командует. Займитесь-ка и вы воспитанием родителей.

Внимательно слушавший разговор «стиляг» Винокуров шепнул Сопако:

— Этот Джонни мне нравится. По просьбе гражданина Винокурова, сегодняшний выходной день переносится на неопределенные времена. Езжайте к Златовратскому и ждите.

Сергей Владимирович подошел к компании и приветствовал ее длиннейшей фразой, которую он произнес по-английски и потрясающе шикарно. Девицы и парни растерянно заморгали глазами.

— Сенк ю… вери гуд… вери мач… О'кэй, — сумели они пролепетать в ответ.

— О! — чарующе улыбнулся «Викинг», — Простите. Я принял вас за иностранцев.

Компания расцвела счастливыми улыбками. Через пять минут Винокуров был со всеми на «ты», пил коньяк, покоряя новых друзей английскими словечками и тонким исполнением на губах чрезвычайно сложного в ритмическом и мелодическом отношении «рок-н-ролла». Начались странствия по ресторанам и «забегаловкам». В пьяном угаре, уже к вечеру, неизвестно как потеряли белобрысого приятеля Джонни — он, кажется, пошел в уборную, а попал в милицию. Затем, усаживаясь в такси, позабыли о девицах…

Едва кукушка прокуковала полночь, в комнату Эфиальтыча Винокуров втащил вдребезину пьяного Джонни, который обоих стариков принял за потерянных девиц, называл их «гёрлс» и поминутно приглашал «оттяпать рок-н-ролл». «Гёрлс» отказывались, Джонни сердился, потом выругался далеко не по-английски и стал орать, повалившись на диван и дрыгая ногами и руками:

— Ди-идл-дэ-эдл!.. Бадумпц… А-ай, бу-уги-вуги-и!.. Сан-Лю блюз — пегодовой колькоз… Хау дуби-дуби… Лос-Анжелос!..

Златовратский и Сопако, толкая друг друга, выскочили на улицу."

То есть складывается впечатление, что Джонни они знают всяко дольше, чем день...
26. Радостное

День рождения

День рождения Галины Андреевны Белой (1931.10.19 - 2004.08.11).



Доктор филологических наук (1976), профессор (1981), Директор института филологии и истории РГГУ, завкафедрой истории русской литературы ИФФ РГГУ.
Специалист по истории и теории русской литературы, критике и журналистике советского периода. Занималась исследованием исторических изменений в русской культурной парадигме ХХ в. в проекции на литературный процесс.
В РГГУ с 1991 г. Читала курсы лекций "История русской литературы ХХ в.", "История русской литературы ХХ в. (1917-1991)", спецкурс "Эстетические идеи русской культуры".
Являлась:
членом Ученого совета РГГУ,
председателем совета ИФФ,
председателем диссертационного совета РГГУ - К.064.49.04,
членом редколлегий журналов "Вопросы литературы", "Новое литературное обозрение", "Общественные науки и современность",
действительным членом Международной академии информатизации (1994),
членом Исполнительного комитета фонда Сороса, комитета по Букеровским премиям.
Принимала участие в разработке международной программы "Глоссарий по социалистическому реализму" (Россия - Германия - США), "Писатель и власть" (Россия - Германия), неоднократно читала лекции за рубежом: в США, Германии, Франции, Англии.
Награждена медалью "В память 850-летия Москвы".
Автор 250 работ.


(отсюда: https://www.rsuh.ru/who_is_who/detail.php?ID=4335

Мой несостоявшийся (потому что ей интересна была литература 1920-х годов, а я упиралась и хотела заниматься Стругацкими) научный руководитель (правда, она же меня и пристроила к "окончательному научруку"). И просто хороший человек. Жаль, что в те годы, когда мы с ней общались, я не могла оценить ее глубины и душевных качеств. Впрочем, так всегда.
18. Любопытное

Любопытно...

Любопытно, финальная сцена с Нарзановым (не вообще финальная сцена, а конкретно с ним) - "Быстро и споро, словно по проторенной дорожке, бежали в голове мысли, образовывая различные логические фигуры. Чистая логика утверждала: «Явление невероятное, но все же возможное. Ведь каждый из индивидов категорически утверждал, что — он именно он, а не кто-то другой». Философ успокоился, обратился к более житейским делам: стал подсчитывать приблизительную сумму ущерба, причиненного вторжением «Васька Скока», и вдруг Нарзанова словно ударили по затылку. Он ощутил боль (пальцы «Викинга» намяли ему холку), а вместе с болью пришла поразительная по новизне мысль: «С точки зрения теории все правильно. А как на практике? На практике… Может быть, это вовсе и не четыре субъекта, а всего один-единственный, и он всякий раз мне врал!»

Вениамин Леонидович долго вертел головой. Наконец в глазах его появилось нечто похожее на здравый смысл. Нарзанов подошел к двери, осторожно выглянул на улицу и пустился бежать в милицию.

Он, кажется, просыпался от двадцатипятилетнего сна."

не является ли аллюзией на известное "Мир, - учил он, - мое представление..." (помните?).

Или обе цитаты, скорее, братья, цель которых - посмеяться над ("бесполезными") философами?
18. Любопытное

Любопытно...

"Отчего, когда я думаю об этой стране, ее народе, мне не представляются отдельные люди?.." Может быть, действительно, "Нокаут" надо читать, имея в виду, что главный герой - советский народ в целом?.. Потому каждый конкретный человек и прописан менее четко, чем Викинг и его товарищи?
04. Девушка на ступеньках

12 октября

Сегодня - годовщина смерти А.Н.Стругацкого. Уже 29 лет как...

Помним и благодарны.
  • Current Music
    Скади - Лэ о Лэйтиан: Действие первое: Сцена 5: Нарготронд: Рассказчик
  • Tags
    ,
18. Любопытное

Любопытно...

Любопытно сопоставить две сцены: из "Нокаута" и из "Конца Большого Юлиуса":

"Со стоном Перменев бросился к стене, на которой висела двустволка.

— Назад! — крикнул Джо.

— Ма-ама! — прошептал Лев Яковлевич.

«Викинг» молча кинулся вперед. За ним рванулся Джо, в последний момент он сумел перехватить у Перменева ружье.

— Стрелять, болван?! Шума захотелось?! — прохрипел Фрэнк, выкручивая Виталию Михайловичу руки, и дрожащим от ненависти голосом вымолвил: — Я с восторгом свернул бы тебе шею, но черт с тобой! Ты ведь очень любишь жизнь. Запомни: ты убивал забастовщиков. А сейчас… отдохни.

Стенли резко выдохнул воздух, его кулак опустился на голову сразу обмякшего Перменева. Рассвирепевший Фрэнк выхватил у Тилляева ружье, взмахнул прикладом — и… в глазах у него заплясали голубые огоньки. Джо потирал кулак, зашибленный о скулу шефа. Почти инстинктивно, мгновенно покрывшись холодным липким потом, Стенли выбросил ружье вперед и нажал спусковой крючок. Раздался сухой щелчок.

— Дурак! — прошипел Фрэнку его ученик. — Совсем голову потерял! Мое счастье, что ружье не заряжено или произошла осечка. Вот ты какой? В друзей стрелять?!

Молодого человека трясло от бешенства.

— Я спасаю шефа, а шеф — мне пулю под кожу норовит пристроить! Учтем… Ну да ладно. Без паники. Выходить спокойно.

Все трое вышли на улицу. У Льва Яковлевича дрожали колени и судорожно дергались щеки. «Викинг» и Джо шагали бледные и молчаливые.

— Почему ты не дал мне вытрясти душу из этого типа? — угрюмо спросил Фрэнк. — Ты что, великий гуманист?

— Дудки! Нас видела его жена. Она бы уж наверняка подняла шум.

На губах Стенли появилась бледная улыбка. Он начал кое-что понимать.

— Так вот оно что! Молодец, вундеркинд. Сообразил! Перменев смолчит. Не встречал еще людей, которых бы привлекла перспектива доказывать свою непричастность к убийству негров и забастовщиков." (Сидельников)

и

"Горелл опять и опять вглядывался в Захарова. А тот по-прежнему стоял, прислонившись к стволу березы, грыз янтарный мундштук и щурился от солнца.

Горелл молчал. Нет, пусть теперь заговорит этот новый, хоть о чем-нибудь да спросит! Вопрос — это очень важно! В вопросе иногда проявляется весь человек!

Захаров все молчал.

Мальчуган лет пяти показался на аллее. Босой, в серых штанишках, держащихся на одной помочи, он деловито трусил, размахивая большой консервной банкой на проволочной дужке. Он спешил по каким-то своим, важным делам.

— Эй! — лениво окликнул его Горелл.

Мальчик остановился и, не прерывая своего занятия, уставился на Горелла и Захарова.

— Хочешь конфету? — спросил Горелл и улыбнулся.

— Давай! — снисходительно согласился мальчуган, свернул с дорожки и затрусил к Гореллу.

Горелл шагнул навстречу ему, а когда они сблизились, он выбросил вперед ногу и носком ноги сильно ударил мальчика в бок. Загремела, откатываясь, банка. Мальчик не вскрикнул. Ошеломленный ударом, он лежал на спине, худенькая грудка его тяжело поднималась и опускалась, и с каждым вздохом кожа плотно обтягивала ребрышки.

Горелл оглянулся на Захарова и, не отрывая взгляда от лица капитана, шагнул к мальчугану.

— Назад! — резко сказал Захаров. — Не троньте ребенка!

Но Горелл вдруг утратил всякий интерес к мальчугану. Он повернулся к нему спиной и с новым выражением вглядывался в Захарова.

— Уходи! — сказал Захаров мальчугану. — Слышишь? Быстро!

Не проронив ни звука, мальчик перекатился на животик и на коленях и руках отполз в сторону. Потом с усилием поднялся на ноги и, придерживая руками бок, все так же молча заковылял по дорожке и вскоре скрылся за деревьями.

— Значит, ты ничего не знаешь? — усмехнулся Горелл в лицо Захарову.

Захаров молчал.

Он понял, что проиграл бой.

Вот оно, поражение! Случилось то, о чем он не думал всерьез! Не смел даже допустить мысли о поражении!

Что ж теперь? Как дальше быть?

И «купил»-то его Горелл старым способом, с целью провокации совершив гнусный поступок. На этом уже «горели» наши разведчики.

Нет, Захаров ничего не мог с собой поделать! Он не мог допустить, чтоб животное убило ребенка! И выдал себя!

— Тихо, тихо! — предостерегающе сказал Горелл, заметив, что мускул на правом плече Захарова дрогнул.

— Значит, ты, сволочь, хотел провести меня! — повторил он и, вытянув правую руку, поймал в ладонь нож, скользнувший из рукава.

Он занес руку и метнул короткий, тяжелый нож." (Сытина)

Примерно одна и та же ситуация - контрразведчик не может допустить гибели советского гражданина. Но у Сидельникова автор "держит интригу", а потому дает Джо изобрести благовидный предлог. У Сытиной же этой интриги нет, но ей надо подчеркнуть гуманизм советских контрразведчиков (и антигуманизм их противников). Отсюда и разница...
18. Любопытное

Любопытно...

Все-таки, похоже, не пошла на пользу "Нокауту" гибридизация с "Золотым теленком" (или с "12 стульями"?). Идея поставить на место главного героя, персонажа, которому, в общем, сочувствуешь (Остапа Бендера) того, кому сочувствовать, казалось бы, не следует (ну как сочувствовать иностранному шпиону и диверсанту... хотя делает он примерно то же, что и Остап Бендер - карает - вступлением в ряды агентурной сети - тех, кто заслуживает быть покаранным; кто не заслуживает - те успешно избегают вышеупомянутой чести), - смотрится странно. Причем автор не оправдывает Викинга, ничего такого, не подумайте...

Поставить на место плута - шпиона (тоже плута, не спорю)...

Кажется, это и называется когнитивным диссонансом.

Или в этом и есть цель? Помни, что тот, кому ты сочувствуешь, может оказаться шпионом, будь бдителен...

С другой стороны, если главным героем считать советский народ, а Викинга - антагонистом, все становится более-менее на свои места...
18. Любопытное

Любопытно...

Вот Викинг упорно не может постичь психологию советских людей. В сущности, все его неудачи связаны именно с этим ("Прежде всего, студент, учитесь изучать людей, находить в их характере все нужное… всякие там пережитки прошлого в сознании, обывательщину и прочее. Чрезмерная доброта, доверчивость, трусость, амбиция, заносчивость — все пригодится. Главное, — незаметно, но прочно уцепиться за больную струнку, помочь человеку… споткнуться — и он ваш. [...] Душевные здесь люди. А вы, гражданин студиоз, и пользуйтесь моментом. Зазевался товарищ, ослабил бдительность — лезьте в душу. Глубже, глубже. С одним сорвется дело, с другим. А там, глядишь, появился успех" - это только декларация, на ослаблении бдительности так и не удается никого подловить).

В то время как его противники (из КГБ) прекрасно понимают психологию как самого Викинга, так и "капиталистов в целом" - "Как жаль, что некоему вундеркинду в чине капитана не приходила в голову простая мысль: «А ведь газетчик на сей раз не соврал. Он прав, утверждая: Коти, наверняка, распорядился бы своим магазином, коль скоро собрался покончить счеты с этим миром». Почему, товарищ капитан, почему покойный Коти — почтенный коммерсант, написал довольно рассудительное прощальное письмо и наплевал на свою вторую душу — собственность?"

И это делает силы еще более неравными... Или задачу - еще более безнадежной?..
18. Любопытное

Любопытно...

В советской литературе была популярна тема старых рабочих, "соли земли": проницающих собеседника (или случайного встречного) до глубины души и наставляющих его на путь истинный. Иногда эта тема была центральной, иногда лишь упоминалась, но тем не менее. Не обошел ее и Сидельников:

"Лишь один-единственный человек заподозрил, а вернее, интуитивно почувствовал подвох — пожилой рабочий, едущий на курорт. Но врожденная порядочность, боязнь «обидеть человека» не позволили ему спросить у очкастого документы. Курортник ограничился лишь тем, что нахмурился и пробурчал:

— Косая сажень в плечах, а телеграммками балуешься. Поработать бы тебе, парень.

— Зачем человека забижаешь? — вступилась за связиста старуха. — Не видишь, в очках касатик. Студент, должно быть. Подрабатывает. Чего студентика коришь?

— Студент, что ли? — спросил смутившийся курортник.

— Заочник, — стыдливо потупился «студент». — Я… я не только телеграммы… я и мешки таскаю.

Пожилой рабочий сосредоточенно заковырял задубелую ладонь. Он всегда жил честно, ценил людей, прошедших, как и он сам, тяжелую, суровую школу жизни. Курортник поерзал на полке и пробормотал примирительно:

— Ладно, брат, не сердись на старика. Дай-ка мне бланок… Вот хорошо. Только, брат, на чаи зря берешь, сдачу утаиваешь. Не рабочее это дело.

«Студент-заочник» помялся, отсчитал мелочь, добавив добродушно:

— На всех не угодишь, папаша. Одному, вам к примеру, подавай пятиалтынный, а иной обижается: чего, мол, фон-барона из себя корчишь! Разные люди, у каждого своя точка зрения, концепция на этот счет."

Кстати, отметьте заботу советской власти о простом человеке: рабочий - и едет на курорт. И как бы не в мягком вагоне...