Category: архитектура

Category was added automatically. Read all entries about "архитектура".

04. Девушка на ступеньках

Полезно и забавно

Тэги и многое другое:





Visitor Map
Create your own visitor map!


Тредоразворачивалка не работает, но пусть будет - на память о старой верхней записи.

Тредоразворачивалка убрана по требованию Конфликтной Комиссии. Мир ее праху.

P.S. В связи с нашествием анонимов-спамеров пришлось заблокировать возможность анонимных комментов. Если вам это сильно мешает - напишите мне на е-мейл (в профиле), подумаем, что можно сделать.
18. Любопытное

Петровская Акватория

Культурная программа (наша личная) в этом году была представлена походом в Петровскую Акваторию.

Вы когда-нибудь про Гранд-Макет слышали?.. Где воспроизведены основные достопримечательности России (в масштабе 1:87... как странно... мне казалось, что он меньше). Ну так вот, тут примерно то же, фишка не в "охвате", а в точности. Не "абстрактный фонтан Петродворца", скажем, а вполне конкретный и узнаваемый Самсон. Ну и Гранд-Макет представляет собой всю Россию современную, а Петровская Акватория - только Петербург и пригороды, зато 18 века. "Петро́вская Аквато́рия — исторический музей-макет в Санкт-Петербурге, выполненный в масштабе 1:87 на площади более 500 кв. м. Общая площадь музея составляет 1100 кв. м. Макет содержит наиболее значимые постройки на берегах Невы и Финского залива, возведенные в XVIII веке. Особенностью музея является воссоздание акватории Невы и Финского залива с использованием настоящей воды, а также применение собственных запатентованных технических разработок. Музей расположен на пересечении улицы Малой Морской и Кирпичного переулка, в здании ТРК «Адмирал»." ( https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9F%D0%B5%D1%82%D1%80%D0%BE%D0%B2%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F_%D0%90%D0%BA%D0%B2%D0%B0%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F ; сайт музея - http://www.peteraqua.ru/ ).

Но "реконструкция архитектурных ансамблей и ландшафта это не суть проекта, а лишь декорация в которой разворачивается картина жизни города времен великих российских императоров от Петра Первого до Екатерины Великой. Особый интерес экспозиции придают движущиеся объекты (фигуры людей, кареты, корабли), световые, звуковые, и визуальные эффекты, которые позволяют достоверно воспроизводить смену дня и ночи, изменение погодных условий. Различные сценарии театрализованного действа запускаются как по расписанию, так и по нажатию специальных кнопок, что придает экспозиции дополнительную интерактивность."

Гм, вот я сейчас роюсь на сайте и понимаю, что многого я не заметила... Эх, сейчас бы еще разок сходить... Возможно, даже взяв бинокль. Правда, рассматривать-то через него, может, и удобнее, но как же быть с фотографиями???

Конечно, на сайте фотографии куда лучше, но как же без хоть плохоньких, да своих?..

Итак...

Заглавным фото пусть будет это.



Петропавловская крепость.

Collapse )

Традиционные благодарности: Ка-Мыши, благодаря которой поездка была возможной, Роману, который доблестно выдержал Это Все (и даже тащил глючий рюкзак). И Ульмо, Манве и Мелькору, обеспечившим и в тот день хорошую погоду.

P.S. А в петербургском метро много юбилейных жетончиков. Когда пришлось их тратить, я Страдала. А вот юбилейных монеток нам в этот раз не досталось.

P.P.S. У Московского вокзала есть 2 "Столовых № 1". Через дорогу от вокзала (рядом с кафе "Du Nord") и через площадь (в здании гостиницы, за углом там, кстати, круглосуточный книжный). Так вот, в той, что через дорогу, кормят вкуснее. А в той, которая через площадь, нам не дали переночевать (хотя мы регулярно там брали какой-нибудь чай с пирожком). Выгнали. И обвинили в краже салфетницы. Люди, ходите в ту, которая через дорогу!
04. Девушка на ступеньках

"Там, где нечего сказать - ставят многоточие"

Вчера мы с Ка-Мышью (ka_mysh) дошли до Аптекарского огорода. Там было хорошо!..

(На этой фразе проницательные френды поняли, что сейчас на них вывалят кучу фотографий, и почти не ошиблись. Почти - потому что фото там не только вчерашние, из Аптекарского огорода, но и некоторое количество более старых).

Это была преамбула.

Теперь - эпиграф.

"– Хотя… – эльф задумчиво повел плечом. – Не уверен, что ты бы ее красоту сразу заметил, даже не сотвори она над собой такого. Она ведь не замок, она ключ.
– А это что еще за эльфийское присловье? – вновь удивился Лерметт.
– Не совсем эльфийское, – поправил его Эннеари. – Пограничное. У нас замков не водится, сам ведь знаешь. Как бы тебе объяснить… вот я – замок… и ты тоже, особенно с человеческой точки зрения. А Илери, к примеру, для нас – замок, а для вас – наверняка ключ. Шеррин – ключ, вне всяких сомнений.
– И что это должно значить? – Лерметт только потому не терял хладнокровия, что уже успел несколько привыкнуть к эльфийской манере изъясняться. К тому же долг платежом красен – разве не он только что точно так же томил Арьена окольными разъяснениями?
– А вот что. – Эльф спрыгнул с ветки и подошел к молоденькому клену. Алая листва, залитая холодным золотом позднего рассвета, пламенела, словно костер на ветру. – Это – замок. На виду висит, так сам в глаза и бросается. Мимо не пройдешь, не заметив. Яркая красота, броская, резкая. Ее и искать не надо – издали видно.
– Понимаю, – согласно кивнул Лерметт.
– А ключ… – Эннеари огляделся в поисках подходящего примера. – Да вот хотя бы, в двух шагах от тебя… эй, куда ты смотришь? Поди сюда.
Лерметт послушно встал и подошел к эльфу.
– Вот тебе и ключ, – улыбнулся эльф, указывая на крохотное растеньице почти у самых своих ног.
Лерметт потянулся было сорвать стебелек, но Арьен ухватил его за плечо.
– Куда?! Нет, ты не рви – сорвешь, ничего не увидишь. Так прямо в руках и завянет, до глаз не донесешь. Ты сам к нему нагнись.
Стебелек едва доставал Лерметту до щиколотки. Сгибаться пополам было нелепо, и Лерметт опустился на колени прямо в ледяную росу, и уж только тогда нагнулся.
– Смотри, – шепотом пронеслось над его головой, – смотри внимательно.
Узкие расходящиеся листья были беспорочно изящны. Они пленяли четким совершенством очертаний. Их разлет радовал глаз – не грубо размашистый и не жеманно сдержанный, а естественный, как само дыхание. Поблекшая зелень уже слегка тронулась по краям чуть заметной желтизной, но растеньице не сдавалось осени. Оно ничуть не выглядело привялым – наоборот, хрупкий стебелек вопреки холодам венчался крохотным белоснежным цветком, едва различимым с высоты человеческого роста, но вполне заметным вблизи. Лерметт невольно приблизил к нему восхищенное лицо и замер. Рядом с немыслимой нежностью тонких лепестков бархатистость розы казалась грубой, а белизна жасмина – нарочитой. Их соразмерная стройность завораживала.
– Вот это и есть ключ, – засмеялся Эннеари. – В отличие от замка, на виду не валяется, его еще поискать надо. Зато когда найдешь – глаз не оторвать. А замок быстро взгляду примелькается. Понимаешь?" (Э.Раткевич, "Ларе-и-т'аэ").

Так вот, это основное различие между моими и Ка-Мышиными фотографиями. Она - находит ключи. Я - вижу только замки. Поэтому приглашаю изучить и ее фотоотчет.

А сейчас будут фотографии. Как обычно, все фото "кликабельны".

Сначала выложу несколько давно обещанных фотографий без ката.



Давно обещанная цветущая лиственница (на этот раз - то ли того пола, то ли той стадии цветения).




Ясень (который никак не влезал в один кадр)




Лист ясеня




"Американский клен". Хотя и наклонный - зато его хорошо видно весь. И рядом как раз здание...




Лист "американского клена"


Collapse )
04. Девушка на ступеньках

Архитектурный поток сознания...

Или поток архитектурного сознания?

Помните, у Чернышевского"? "Но это здание, - что ж это, какой оно архитектуры? Теперь нет такой; нет, уж есть один намек на нее, - дворец, который стоит на Сайденгамском холме: чугун и стекло, чугун и стекло - только. Нет, не только: это лишь оболочка здания, это его наружные стены; а там, внутри, уж настоящий дом, громаднейший дом: он покрыт этим чугунно-хрустальным зданием, как футляром; оно образует вокруг него широкие галлереи по всем этажам. Какая легкая архитектура этого внутреннего дома, какие маленькие простенки между окнами, - а окна огромные, широкие, во всю вышину этажей! Его каменные стены - будто ряд пилястров, составляющих раму для окон, которые выходят на галлерею. Но какие это полы и потолки? Из чего эти двери и рамы окон? Что это такое? серебро? платина? Да и мебель почти вся такая же, - мебель из дерева тут лишь каприз, она только для разнообразия, но из чего ж вся остальная мебель, потолки и полы? "Попробуй подвинуть это кресло", - говорит старшая царица. Эта металлическая мебель легче нашей ореховой. Но что ж это за металл? Ах, знаю теперь, Саша показывал мне такую дощечку, она была легка, как стекло, и теперь уж есть такие серьги, брошки, да, Саша говорил, что, рано или поздно, алюминий заменит собою дерево, может быть, и камень. Но как же все это богато! Везде алюминий и алюминий, и все промежутки окон одеты огромными зеркалами. И какие ковры на полу! Вот в этом зале половина пола открыта, тут и видно, что он из алюминия."

Позже, возможно, в "народном представлении" это трансформировалось в "стеклянный дом с золотой крышей..." ("- Можно спросить? – говорит Катаев. – А если я хочу стеклянный дом с золотой крышей и брильянтовым крылечком?
- По-твоему, это красиво? Попробуй поживи в стеклянной хате – всю зиму будешь трястись да зубами стучать.
- Только за этим дело? – усмехается Катаев.
- Ну и, что греха таить, пока еще нет подвоза золота и брильянтов на крыши, придется малость подождать." - Вигдорова).

А современные офисные (?) здания мне сильно напоминают попытку воплотить вышецитированный сон Веры Павловны. Окна, во всяком случае, очень похожи, а вот как там внутри - не знаю... (подозреваю, что не все из алюминия). Только вот окна принято делать зеркальными и/или затемненными, и при определенном внешнем освещении (или под определенным углом зрения) они просто невидимы. Создается впечатление, что рама не застеклена. Выглядит это несколько пугающе...
04. Девушка на ступеньках

Роллечек, "Избранницы".

Продолжение трилогии "Деревянные четки". Про монастырский приют и т.д.

Если сравнивать с трилогией, то первое, что бросается в глаза, - это большее количество забавных моментов. И, несмотря на это, - куда бОльшая беспросветность. Если в первой книге (точнее говоря, в третьей части трилогии, в собственно "Деревянных четках", где речь уже идет о том же приюте) еще упоминается, хоть и изредка, дом, возможность туда вернуться и т.д. - то тут уже этого нет. Те девочки, которым удается вырваться из приюта, - потом туда возвращаются, либо потому что "на воле" выжить им практически невозможно, либо потому, что в монастыре (приют при монастыре) есть возможность хоть что-то заработать, либо потому, что - используем лексику предисловия - их души настолько изуродованы католической церковью, что они уже не могут жить без молитв и т.д., "нормальной детской" жизнью...

Единственным выходом видится "безразличие":

"- Скажи мне, Рузя, почему ни одна из нас не повесится или не бросится в реку?
Рузя глубоко задумалась.
- А разве ты имеешь со всем этим что-нибудь общее?
- С чем?
Рузя показала на приют.
- Ну, со всем тем, что здесь есть?
Ошеломленная, я посмотрела на Рузю. Да, это верно.
Никогда за все время своего пребывания в приюте я и в самом деле не считала, что существует какая-нибудь связь между мною и всем этим: тасканием помоев, идиотскими беретами, писанием евхаристичных сочинений и натиранием линолеума в часовне.
- А, вот видишь! И так - с каждой. Каждая считает, что принадлежит к чему-то лучшему, что еще может войти в ее жизнь."

Благотворительность? Но в лучшем случае она выражается в подаянии, в худшем же... с ее помощью хотят решить какие-то другие проблемы: "Слишком хорошо понимаем мы, от чего исходит эта милая благотворительность вдовы. Лишить нашу мастерскую наиболее деловых и трудоспособных девчат, перетянуть их к себе - то есть одним выстрелом убить двух зайцев: проявить свое милосердие и обеспечить себе более высокие доходы - вот чего хотелось бы ей."

И сироты, хоть и ненавидят приют, фактически "прикованы" к нему: "Но, кроме того, там, у нее ["а воле", у независимой работодательницы], все было бы слишком зыбко. Все трещит и шатается, как подожженная хата. Есть уже среди нас такие, которые сбежали и вернулись. Владка потеряла работу, потому что потерял, в свою очередь, место ее работодатель. Муж Рузи оказался безработным. И сама Рузя тоже безработная, поскольку кончился летний сезон в пансионатах и потребность в посудомойках отпала. Янка побирается по поездам. Геля никогда не станет тем, кем хотела стать. Даже в отношении Зули мир оказался жесток. Здесь, в монастыре, нам скверно, однако мы уже сумели привыкнуть к нему. Здесь у каждой из нас есть свой матрац, свое место за столом, свое право на миску. Когда в подвалах есть картофель, капуста и достаточно дров для отопления, то мы еще не в худшем положении по сравнению с другими.
[...]
Пока мы все вместе, мы сильны. В мире же, который выслал к нам своих представителей, каждая из нас в отдельности будет бессильна, она будет отдана на произвол изменчивой и жестокой судьбы и познает ее так, как познали ее во всей жестокости Янка и Геля."

Правда, с другой стороны, там есть и новорожденный, которого девочкам удалось-таки отстоять (его с матерью, точнее, мать вместе с ним - хотели выгнать из монастыря как опозорившую его, монастырь то есть) и которого мать твердо решила не отдавать в приют, есть мечты о чем-то лучшем, есть, в конце концов, понимание, что вместе девочки сильны.

Но мечты, во-первых, достаточно жалки, а во-вторых, мы уже видели, к чему приводят попытки воплотить их в жизнь.

А сила в единстве - она и приводит к тому, что с таким подходом девочки вынуждены оставаться в монастыре, ибо "на воле" они окажутся уже не вместе.

Оптимизм придает только выход за рамки - за рамки произведения.

"Всем ходом своего повествования, всей системой созданных ею литературных образов Роллечек внушает нам мысль о том, что описанное ею - не исключение, а явление типичное, существовавшее в Польше до победы строя народной демократии и существующее поныне в странах капитализма, где религия по-прежнему служит орудием эксплуатации, закабаления и обмана трудящихся масс.
Книги Наталии Роллечек воспитывают ненависть к самым жестоким врагам трудящихся - капитализму и религиозному мракобесию. Они помогают с еще большей силой ощутить всю радость счастливого детства советских ребят, окруженных заботой Родины. Они служат делу прогресса и борьбы с реакцией, делу коммунистического воспитания подрастающего поколения стран лагеря мира, демократии и социализма." (В.Сашонко).

"До победы строя народной демократии" было так. Но теперь-то все иначе. И, как мы узнаем из предисловия, книга - автобиографическая, значит, Наталия дожила до этого самого "все иначе"...

А если оставаться в рамках текста - оптимизм... какой-то странный получается.