"Напрягая зрение, он увидел впереди длинную черную массу, возвышавшуюся над водой. Казалось, огромное морское чудовище появилось перед ним. — Кто идет? Человек спросил по-русски, но с сильным акцентом. — У нас нет флага, — ответил Сечин установленный пароль. Прямо перед собой он увидел рубку лодки, стойки лееров, толстую колонку перископа. На мостике стояли двое: один в шляпе, другой в военной фуражке. «Тот, что в шляпе, знает связного в лицо!» — сообразил Сечин. Тузик ударился носом в железный борт. Долгоносов легко, одним прыжком вскочил на палубу. К Ивану Ивановичу склонился человек в шляпе, сказал сердито: — Не мешкайте. Давайте руку! Сечин почувствовал в своей ладони тонкие, горячие пальцы и вдруг, откинувшись назад всем телом, дернул руку на себя. Человек охнул и полетел в воду. Майор не удержался в покачнувшемся тузике, свалился на дно. На мостике лодки раздался выстрел. Офицер упал, а Долгоносов исчез в открытом люке. С трех сторон вспыхнули огни прожекторов. Сильные, голубоватые лучи рассекли темноту и уперлись в лодку. Карабкаясь на мостик, Сечин краем глаза увидел несколько шлюпок, вырвавшихся из темноты. Одна из них уже подошла к лодке. В воде барахтался человек. Очутившись на мостике, Сечин бросился к люку. Внутри лодки, гулко, как в пустой бочке, раздавались выстрелы. Кто-то оттолкнул майора в сторону. Горегляд и человек пять матросов с молниеносной быстротой, скользя руками по поручням вертикального трапа, исчезли в провале люка. Иван Иванович последовал за ними. Сверху на голову ему съехал еще кто-то, сбил фуражку. В нос ударил тяжелый, спертый воздух. Тускло горели электрические лампочки, блестели ручки, стекла приборов. Возле самого трапа неподвижно лежал лицом вниз человек в чужой форме. В носовой части глухо прозвучали еще два выстрела. Слышались крики, команды. Сверху в люк продолжали один за другим скатываться матросы с пистолетами в руках. Они исчезали в соседних отсеках. «Кажется, конец!», — весело подумал Иван Иванович. Минут через двадцать Сечин поднялся на мостик. Следом за ним с помощью матросов выбрался капитан Долгоносов. Плечо его во время короткой схватки было пробито пулей. Ему уже наложили повязку." Неожиданно (для читателя многих шпионских романов, в смысле), что оказали сопротивление. Особенно неожиданно это смотрится на фоне разговорчивой шпионской троицы ("Он говорил безостановочно, делая краткие паузы лишь тогда, когда затягивался дымом", "Мустафа Керим-оглы оказался разговорчивым"; хоть как-то сохраняет достоинство и самообладание Вербер: "— Я понимаю, что попалась, и знаю, что ждет меня. Впрочем, к этому я готовилась. Рано или поздно это все равно случилось бы. Я предлагаю вам выгодный ход. Вы гарантируете мне свободу. Я уезжаю за границу и обязуюсь больше не работать против Советского Союза… Радунов спокойно слушал, поглаживая рукой волосы. Сечин, возмущенный наглостью Вербер, побагровел от негодования. — Так вот. За это я сообщу вам многое. Очень многое. Иначе вы не добьетесь от меня ни слова… Вы не пожалеете, отпустив меня. [...] — Ваш коллега, Вербер, Сидор Загоруйко, грузчик из порта. Он же Мустафа Керим-оглы, резидент иностранной разведки… Вы намерены молчать? — Спрашивайте, — махнув рукой, вяло отозвалась Вербер."). Может, такая милость оказана им потому, что все-таки военные моряки, а не шпионы... Впрочем, милость еще больше: кому-то удалось погибнуть в схватке. Хотелось бы надеяться, что кто-то покончил жизнь самоубийством, но таких высот милосердия (уйти из жизни по собственному выбору!) от авторов ожидать не приходится.