Алла Кузнецова, Молчаливый Глюк (silent_gluk) wrote,
Алла Кузнецова, Молчаливый Глюк
silent_gluk

Categories:
  • Location:
  • Mood:
  • Music:

Любопытно...

В "Хуторке в степи", в той части, где речь идет о путешествии Бачеев по Европе, периодически упоминаются встречи с русскими политическими эмигрантами (которые опознаются как таковые по их разговорам).

Так вот, а можно ли определить, к каким течениям, партиям, фракциям и т.д. эти эмигранты принадлежали?..



С нижней террасы доносились голоса спорящих людей. Говорили по-русски. Звуки родной речи сразу привлекли внимание мальчика, он стал прислушиваться.

– Вы не должны игнорировать принципиальное положение, единогласно утвержденное январским пленумом ЦК, – громко говорил, почти кричал женский голос, отчеканивая слова «игнорировать» и «пленум».

– Я не игнорирую, но… – мягко отвечал мужской голос со скрыто ироническими, баритональными интонациями.

– Нет, сударь, вы именно игнорируете или, во всяком случае, делаете вид, что не игнорируете.

– Это бездоказательно!

– Январский пленум совершенно ясно определил характер действительно социал-демократической работы, – быстро вмешался другой мужской голос, глухой, сердитый, прерываемый короткими покашливаньями и сплевываньями застарелого курильщика.

– Нуте-ка, нуте-ка, – произнес иронический баритон, и Петя ясно представил себе, как это «нуте-ка» выталкивается из красивого, мясистого носа.

– Отрицание нелегальной социал-демократической партии, – еще громче закричал женский голос, – принижение ее роли и значения, попытки укротить программные и тактические задачи и лозунги революционной социал-демократии представляют собой проявление буржуазного влияния на пролетариат…

Услышав слова «революционная социал-демократия» и «пролетариат», которые так громко раздавались внизу на весь сад, Василий Петрович даже вздрогнул и с опаской посмотрел на детей.

– А те, кто этого не признает, обманывают рабочих, распространяя либерально-буржуазные идеи о якобы конституционном характере назревающего кризиса, – сказал кашляющий голос застарелого курильщика, и Петя увидел, как внизу сквозь плющ стремительно вылетел окурок папиросы, упал на гравий возле клумбы белых лилий и стал сердито дымиться.

– Ого! Не слишком ли сильно сказано?

– Подобные господа, – не унимался женский голос, – выбрасывают вон такие исконные лозунги революционного марксизма, как признание гегемонии рабочего класса в борьбе за социализм и за демократическую революцию!

– Это я-то?

– Именно вы-то и господа, вам подобные…

– Бог знает что! – испуганно пробормотал Василий Петрович, и нос его побелел от волнения. – Дети, сию же минуту уходите с террасы!

Но Петя, охваченный любопытством, уже лез животом на перила, свесил вниз голову и старался рассмотреть, что делается на нижней террасе.

Сквозь косую зеленую решетку, увитую плющом, мальчику удалось увидеть стол с кувшином молока и нескольких человек, сидящих в плетеных креслах: сердитую даму в черной жакетке, похожую на учительницу, чахоточного юношу в сатиновой косоворотке под старым пиджаком и красивого господина в чесучовой тужурке и с блестящим стальным пенсне на мясистом римском носу, из которого как раз в эту самую минуту выталкивалось ироническое «нуте-с, нуте-с…».

– Проповедуя так называемую легальную, или открытую, рабочую партию, вы и вам подобные суть не кто иные, как строители столыпинской «рабочей» партии и проводники буржуазного влияния на пролетариат! – кричала дама в жакетке, стуча костяшками кулака по столу с такой силой, что кувшин с молоком подпрыгивал и каждую минуту готов был упасть.

– Вот именно, самого настоящего буржуазного влияния… – задыхаясь от приступов кашля и отплевываясь, быстро и глухо говорил чахоточный юноша, зажигая дрожащими руками спичку. – А ваша «открытая» рабочая партия при Столыпине означает не что другое, как открытое ренегатство людей, отрекающихся от задачи революционной борьбы масс с царским самодержавием, Третьей думой и всей столыпинщиной!

Этого Василий Петрович выдержать уже никак не мог. Он схватил Петю за плечи и потащил в комнату:

– Ты не смеешь слушать подобные вещи! Сиди в комнате… Павлик, сию же минуту марш с балкона! Ах, господи, что за наказанье! Всюду политика…

Водворив мальчиков в комнату, Василий Петрович вышел на террасу и крикнул вниз дрожащим голосом:

– Попрошу вас выбирать выражения! И во всяком случае, говорить не громко. Не забудьте, что наверху дети.

Внизу наступила тишина, а затем носовой голос сказал:

– Товарищи, нас подслушивают, – после чего со скрипом задвигалась плетеная мебель и женский голос произнес:

– А вы говорите – открытая партия, когда даже в свободной Швейцарии нас преследуют шпионы царского правительства!

– Послушайте! – грозно крикнул Василий Петрович, побагровев.

Но внизу демонстративно захлопнулась стеклянная дверь, и, смущенно пробормотав «черт знает что такое», Василий Петрович покинул террасу, так же демонстративно хлопнув стеклянной дверью.

[...]
Однажды в Женеве семейство Бачей столкнулось с довольно большой группой эмигрантов. Это было на островке возле памятника Руссо. Вокруг плавали черные лебеди, и бронзовый Руссо, старик с истощенным, страстным лицом, сидя в кресле, безучастно наблюдал, как эти горделивые птицы вдруг опускали в воду свои извилисто изогнутые, змеиные шеи и хищно хватали кусочки белого хлеба, брошенного им с хорошеньких, разноцветных лодочек. Пока Василий Петрович, сняв шляпу, стоял возле памятника великому Жан-Жаку, философу и писателю, перед которым привык преклоняться еще со студенческих лет, Петя услышал голоса эмигрантов. Они сидели на скамейках в тени плакучих ив и, по обыкновению, спорили. Вдруг Петя услышал знакомую фамилию – Ульянов.

– Разве Ульянов-Ленин сейчас не в Париже?

– Под Парижем. В местечке Лонжюмо.

– Стало быть, это верно, что партийная школа в Лонжюмо существует?

– Не только существует, но Ленин вызывает туда партийных работников и читает им курс лекций по политической экономии, по аграрному вопросу, по теории и практике социализма.

– Какую же позицию он занимает по отношению к Каприйской школе?

– Разумеется, непримиримую.

– После его резолюции о положении дел в партии на собрании второй парижской группы содействия РСДРП можно не сомневаться, что ни на какие компромиссы он никогда не пойдет.

– Я не читал резолюции.

– На днях она будет опубликована отдельным листком.

– А Георгий Валентинович?

– Что ж Георгий Валентинович… Плеханов есть Плеханов.

– Стало быть, вы считаете…

– Я считал и считаю, что в русской революции есть единственно верная линия – это линия Ленина. И чем скорее мы все это поймем, тем скорее совершится русская революция.

Tags: Детская литература, История, Катаев, Книги, СССР, Советская литература, Цитаты
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 14 comments